На первую страницу
   
На главную

Биография    
Живопись
Фото архив    

Жизнь Куинджи
Смерть Куинджи

"Лунная ночь"

Воспоминания
К 150-летию    
Статьи    

Импрессионизм

Куинджи в
Петербурге


Арт-словарь
Хронология    
История
Музеи        

English    

Гостевая
Ссылки

Архип Куинджи
Архип Куинджи
1870 год


      
       

Архип Иванович Куинджи. Биография-характеристика М.П.Неведомского             

  
   

Юность Куинджи
Юность Куинджи 2
Дебют на выставках
Дебют на выставках 2
С передвижниками
С передвижниками 2
С передвижниками 3
С передвижниками 4
С передвижниками 5
Куинджи и ТПХВ
Куинджи и ТПХВ 2
Куинджи и ТПХВ 3
Куинджи и ТПХВ 4
Сам - один
Сам - один 2
Сам - один 3
Сам - один 4
Сам - один 5
Сам - один 6
Годы молчания
Годы молчания 2
Годы молчания 3
Годы молчания 4
Куинджи в доме
Куинджи в доме 2
Куинджи в доме 3
Куинджи в доме 4
Куинджи-педагог
Куинджи-педагог 2
Куинджи-педагог 3
Куинджи-педагог 4
Куинджи-педагог 5
Куинджи и Академия
Куинджи и Академия
Куинджи и Академия
Последние годы
Последние годы 2
Последние годы 3
Последние годы 4


   

Но вот господин Матюшинский, в «Голосе», присоединяет к положительным отзывам и оговорки. Он называет ряд иностранных художников, изображавших лунную ночь, ставит Куинджи выше их всех. И вот на каком основании:
«Дело в том, что и Штанге, и Ганс Гуде, и Освальд Ахенбах, воспроизводя лунное освещение, обыкновенно избегают показывать на своих картинах саму луну, или же, если и показывают, то не иначе, как слегка закутав ее в прозрачные облака.
Между тем в "Ночи на Днепре" мы видим не только превосходно переданный лунный свет, но и сам источник его - "прекрасное светило ночи". Притом луна на картине господина Куинджи не только светит, но если присмотреться, то даже окружена мерцающим сиянием, точь-в-точь как в натуре. Это уже - верх искусства и такой непостижимый tour de force, какого мне не случалось видеть ни у одного из названных художников...»
Но далее он указывает на слишком перечерненный первый план, который, по его мнению, понадобился художнику для светового эффекта, и выражает такое пожелание:
«Пусть господин Куинджи поменьше гоняется за силой эффектов и побольше хлопочет о их тонкости, иначе он неминуемо свернет на скользкий путь, по которому не трудно дойти до декорации...»
Мы видим, что двойственность в концепции картины уже отмечена: с одной стороны -доходящий до иллюзии реализм и правда, с другой тенденция к декоративности...
Для нас, впрочем, интереснее и показательнее отзывы не присяжных критиков, а людей, которых впечатление от «Ночи на Днепре» впервые побудило взяться за критическое перо. Из этой категории отзывов я остановлюсь на заметках Полонского и Страхова.

Я.П.Полонский сам, по собственному побуждению, прислал свою заметку в «Страну». В начале заметки речь идет об огромном интересе, который вызвала картина Куинджи:
«Положительно я не помню, чтобы перед какой-нибудь картиной так долго застаивались, и чтобы, наглядевшись на полотно, расцвеченное красками, выносили такое невероятное впечатление... Что это такое? Картина или действительность? В золотой раме или в открытое окно видели мы этот месяц, эти облака, эту темную даль, эти "дрожащие огни печальных деревень" и эти переливы света, это серебристое отражение месяца в струях Днепра, огибающего даль, эту поэтическую, тихую, величавую ночь?

- Это невероятно, - повторяет публика... - Нет ли тут фокуса?.. Не писал ли он на перламутре и золоте?..
Это - черт знает, что такое! - говорят другие.
Черт знает, что такое! - восклицают и художники; только в устах их несколько иначе звучит это восклицание.
Сам же художник, - виновник этих восклицаний, - очевидно, счастлив... От беспрерывных комплиментов и рукопожатий поневоле он должен улыбаться, - и он улыбается.
По всему Питеру молва о картине разносит звук нерусского имени «Куинджи» - человека вполне русского, только с восточным лицом, с черной бородой и невысоким лбом, лицом, напоминающим собой не то сирийского, не то халдейского царька, только не набальзамированного и не нарисованного с клинообразными надписями вокруг, а живого и улыбающегося, в сюртуке и в галстуке...»
Далее маститый поэт передает собственное впечатление от «Ночи на Днепре»:
«Недавно воротился я из-за границы; немало посетил там музеев и выставок, видел много превосходных пейзажей самых первостепенных художников, но по силе колорита, по блеску красок не видал ничего подобного. Что же это такое?.. Не искусственное ли освещение лампами придало этой картине такой блеск и такое обаяние? Но те, которые видели ее днем, говорят, что при солнечном свете она еще лучше. И.С.Тургенев, знаток живописи, один из первых видел ее в квартире художника и также пришел в восторг...
- Ваши облака, - сказал я самому художнику, - недовольно пушисты и расплывчаты в своих очертаниях, слишком плоски и как бы вырезаны...
- Иначе никак нельзя было сделать, - отвечал он мне, - не было бы такого эффекта.
Это - единственное замечание, какое я мог сделать, и едва ли не единственный ответ того художника, который паче всего дорожит эффектами.
Положим, это односторонность, - пейзаж может быть великолепен и без всяких эффектов, но если в этой односторонности есть нечто гениальное, вправе ли мы осуждать ее? Говорят, Куинджи - плохой рисовальщик: дерева не напишет с натуры так, как всякий ученик пейзажного класса написать в состоянии; это, быть может, и справедливо; но зато не только ни один ученик, - ни один профессор не осветит так этого дерева утренним или вечерним солнцем и этому воздуху не придаст такой густоты или прозрачности...»

Гораздо определеннее и интереснее Полонского высказывается о самой концепции Куинджи Н.Н.Страхов в аксаковской «Руси» (1880 года № 5). Страхов в философской области был отщепенцем от господствовавшего умонастроения. Он - не позитивист обычного тогда типа. Во взглядах этого «почвенника», наряду с мистицизмом, есть элементы критической философии.

В критическом разборе «Ночи на Днепре» он ополчается против «протоколизма» вообще. Он отдает должное картине Куинджи, называет ее «истинным чудом» - и по силе света, и по «схваченным с изумительной верностью оттенкам неба, на протяжении между луной и горизонтом» и т. д. Но выпячивающийся и «слишком натуральный», - по его выражению, - блеск луны и воды - нарушает гармонию:
«Все, кто видел картину, я думаю, чувствовали хоть маленькую тень какого-то недовольства или недоумения. В картине есть что-то резкое, что-то бросающееся в глаза, неотвязно напрашивающееся на внимание и мешающее любоваться всеми ее прелестями. Дело похоже на то, как если бы вы любовались прекрасным портретом, но вам постоянно казалось бы, что волосы на нем не нарисованы, а наклеены натуральные.
По-видимому, чем естественнее, тем лучше; но, однако, наклеенные волосы портили бы портрет. Так и тут. Свет луны слишком натурален, слишком бросается в глаза своей натуральностью и этим портит гармонию картины...
Но можно сказать еще больше. Как ни ярки луна, облака и освещенная река, все-таки и в этом отношении, в отношении освещения, картина, разумеется, не успела вполне подделаться под действительность.
Все, кто видел, с первого же раза заметили другое сходство, сходство такое разительное, что многие не хотели верить, что перед ними – настоящая картина, писанная масляными красками. «Это писано на стекле и освещено сзади». Таково общее впечатление...»

далее...


Галереи Куинджи: 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - English Version (Англ.версия)


    www.kuinje.ru, 2007-14. Все права защищены. Для контактов - arhip(a)kuinje.ru    
    Сайт рекомендован к просмотру Домом-музеем А.И.Куинджи в Санкт-Петербурге    

  Rambler's Top100